Нецифровая экономика

Яндекс возвращается в гонку за суверенность (спойлер: никуда и не уходил) В июле Герман Греф говорил, что единственная полностью отечественная большая языковая модель в России есть у Сбера, а «Яндекс» лишь дообучает китайскую Qwen. В Яндексе слова Грефа опровергали и заявляли, что используют прагматичный для бизнеса подход и берут лучшее из доступного: как опенсорс, так и обученные с нуля собственные модели. Работа над последними, по словам компании, никогда не останавливалась. Как минимум, на их основе всегда работали ИИ-ответы в Поиске. Вслед за публикацией Alice AI Search Pretrain «Яндекс» представил Alice AI Foundation — ещё одну большую модель компании, обученную с нуля без использования сторонних весов. В ней 80 млрд параметров, из которых при работе активны 3 млрд. На обучение примерно на 18 трлн токенов ушло около полугода. Параметры модели, код архитектуры и токенизатор опубликованы под Apache 2.0. Пообщались с руководителем архитектуры претрейна Максимом Абрахамом на полях Practical ML Conf и ознакомились с почти 90-страничным техническим отчётом — документ предоставили специально для @anti_agi. На что обратили внимание: 📍 Модель суверенная, но не изолированная. Дистилляции от Kimi или другой зарубежной модели, по словам Абрахама, не было. Начальные параметры генерировались случайно, а весь цикл обучения прошёл внутри «Яндекса». При разработке этой модели команда изучала все лучшие доступные подходы. В первых экспериментах команда тестировала архитектуру Qwen3-Next, а затем заменила её собственной архитектурой. В 36 из 48 attention-слоёв используется Kimi Delta Attention, роутинг экспертов основан на подходе DeepSeek-V3, применяются оптимизатор Muon и Attention Residuals. Уникальной разработчики называют итоговую комбинацию блоков, их собственную реализацию и инженерные оптимизации. Для поддержки модели им пришлось написать отдельный архитектурный код и внести изменения в vLLM. ❓ Рассуждения заложили уже в претрейн. Последние 280 млрд токенов состояли из сложных математических решений, кода, поисковых сессий и взаимодействий с инструментами. Эта стадия подняла результат на AIME по pass@32 на 63,4 п. п., на HMMT — на 72,6 п. п., на Codeforces по pass@8 — на 45,6 п. п. После одинакового SFT преимущество сохранилось: +3,8 п. п. на HMMT и +6,6 п. п. на Codeforces. Помним, что нынешний релиз — экспериментальная основа для будущей единой рассуждающей модели. А вот будут ли выкладывать её, как какой-нибудь GigaChat 3.5 Reasoning, в компании пока не говорят. «Мы не опенсорсим ради опенсорса. Если в процессе работы над продакшен-моделями у нас появляются полезные для сообщества результаты, мы ими делимся», — говорят в Яндексе. ☁️ Компактность здесь скорее оружие, чем ограничение. У Alice активны 3 млрд параметров против 12 млрд у Nemotron-3-Super и 13 млрд у DeepSeek-V4-Flash. При этом на опубликованных замерах она обходит их на многих задачах по русскоязычным знаниям, математике и коду. По оценке собеседника в крупном облачном провайдере, модель можно разместить на двух Nvidia H100 с квантованием или четырёх H100 в BF16. Немного смутило окно контекста в 128 тысяч токенов. Разработчики говорят, что модель фактически умеет работать с контекстом до 256-262 тысяч токенов. 128 тысяч — отсечка, на которой сохраняется наилучшее качество. Факт релиза важен сам по себе. Одна модель означает технологическую монокультуру: ошибки в архитектуре, данных или цепочке разработки одного поставщика становятся проблемой всего рынка. В категории «суверенных» вновь (или по-прежнему) два игрока — и их конкуренция будет влиять уже не только на качество ответов, но и на стоимость внедрения, безопасность и скорость развития российских ИИ-агентов. @anti_agi

Атлант подрезал гранты Все десятые нам продавали идею предпринимателя с одним ноутбуком, который несется кабанчиком по плиточкам в Trello и обкашливает кофейные вопросики в зуме. Вот бы попробовать, думали наверняка многие, и вот момент наступил. С развитием ИИ даже в Китае началась безработица и безнадега, поэтому китайцы резко пошли в бизнес. И каково же это там, в бизнесе? Ну, пишет, WSJ, раньше для создания технологического стартапа предпринимателю требовались программисты, маркетологи и деньги на их зарплаты. Теперь значительную часть работы можно поручить нейросетям: они пишут код, создают рекламу и помогают общаться с клиентами. По данным исследования инкубатора Honghub, три четверти основателей компаний с одним сотрудником вообще не имеют технического образования. В 2025 году в Китае зарегистрировали более 7 млн таких предприятий из разных отраслей — на 42% больше, чем годом ранее. Часть основателей уходит из крупных технологических корпораций после сокращений, другие увольняются сами, устав от переработок. Власти это вот все активно субсидируют. В китайских технологических центрах (Иннополисы такие) начали появляться сотни инкубаторов, предлагающих начинающим предпринимателям офисы, субсидируемое жильё и льготный доступ к вычислительным мощностям. Один из них, Honghub, открыл в Ханчжоу инвестор Джонни Цзоу. Сейчас там работают более 50 компаний с одним сотрудником, которые могут получить до $50 тыс. подъемных. WSJ пишет, что обстановка там напоминает пространство для людей, решивших начать новую жизнь: кактусы, библиотека, кофейня и плакаты с призывами бороться за свои мечты и избавиться от тревоги. У входа стоит красный почтовый ящик, куда резиденты отправляют послания самим себе в будущее. (Главное не гуглить, в каких условиях китайцы обычно живут в городах, а то магия рассеется). Власти района Шанчэн решили развить успех: и привлечь за год тысячу независимых предпринимателей, выделив более 18 тыс. квадратных метров офисов и создав фонд почти на $150 млн для их финансирования. Что же все это Атланты там делают? Да за что только не: разрабатывают приложения для медитации и астрологии, создают видеоигры и даже устройства для голосового общения с ИИ-агентами. Если продукт не удаётся продать, можно быстро переключиться на другой. Например, один из резидентов Honghub сначала разработал астрологическое приложение, а через несколько месяцев, так и не начав на нём зарабатывать, занялся видеоигрой. Однако возможность быстро создавать новые продукты обернулась жёсткой конкуренцией. Китайский рынок переполнен схожими приложениями, а найти платёжеспособных клиентов и инвесторов становится всё сложнее. Согласно опросу Honghub, более половины из 1500 компаний с одним сотрудником получают менее $1000 выручки в месяц. Инвесторы жалуются, что многие предприниматели копируют существующие разработки и не имеют долгосрочного плана. Государственные субсидии, конечно, помогают оплачивать офисы и вычислительные мощности, но не гарантируют спроса. Пока массовое открытие микрокомпаний не стало решением проблемы молодёжной безработицы, сетуют власти в Пекине. Зато запросы у бедолаг небольшие. Никто не хочет строить Alibaba. Денег бы побольше, а головняка поменьше, говорят они WSJ. Им достаточно зарабатывать на жизнь и самостоятельно распоряжаться своим временем. Что, в свою очередь, нам непосильной задачей не кажется.

Магия бульона Бизнес-идея покупать продукты, делать из них еду и продавать их страждущим, увеличивая добавленную стоимость — одна из самых старинных. В своде законов Хаммурапи содержится предписание владельцам таких заведений доносить на своих клиентов, и это первое из свидетельств того, что «ресторанный бизнес» существовал уже тогда. Первым рестораном отчего-то принято считать мадридский Sobrino de Botin, открытый в 1725 году. Слова «ресторан» тогда еще не существовало, а в Мадриде бушевал закон, запрещавший угощать едой, приготовленной из продуктов хозяев. Повара готовили еду из того, что гость приносил сам. Работа по индивидуальным заказам была сложной, людей для обслуживания требовалось много (Гойя мальцом подрабатывал там мойщиком посуды), а рентабельность достигалась высокой ценой. Заведение закрылось вместе с окончанием бесшабашной эпохи, которую характеризовала местная пословица тех лет: «У нас дорого всё, кроме денег». А когда подорожали и деньги, то и Sobrino de Botin стал излишеством, так и не породив подражателей. То, что не удалось Мадриду, сделал Париж. Говорят, что неприхотливый вкус парижан переменился страстью к изысканной еде благодаря Марии Медичи, королеве Франции, которая в 1610 году привезла из родной Флоренции команду поваров, поразивших своим искусством царедворцев. Уже несколько лет спустя в Париже работали сотни итальянских поваров, почти каждый дворянин держал у себя повара-итальянца, ведь необходимо было удивлять гостей кулинарными изысками. Поэтому, когда пришло время ресторанов, парижане были готовы. В 1765-м парижанин Буланже открыл заведение, украшенное надписью на латыни: «Приходите ко мне, все, страждущие желудком, и я восстановлю вас!». В этом длинном слогане парижане коллективным чутьем выделили важное слово «восстановление». Это слово «restaurabo» и преобразовалось в знакомое нам — «ресторан». Буланже заменил общий стол, за которым сидели в трактирах и тавернах, отдельными столиками. Идея личного пространства «выстрелила», атмосфера, которая позже заставит поэтов воспевать «одиночество в толпе» как особый стиль парижского очарования, началось с раздельной посадки. Поначалу Буланже продавал только куриный бульон, который и в самом деле прекрасно влияет на желудок. Но когда дело пошло, предлагал уже дюжину разных супов. Мэтр сумел выиграть изнурительный судебный процесс, затеянный против него гильдией продавцов вареной еды: они доказывали, что его фирменная баранья нога в бульоне проходит по «их ведомству» (удивительно, но эти пройдохи не догадались своим уставом наложить лапу на супы!). Суд был выигран после следственного эксперимента, когда судьям был продемонстрирован весь процесс приготовления. В 1786-м в Париже открывается заведение мэтра Бовилье, Grand Taverne de Londres, которое уже полностью соответствует дошедшей до нас идее ресторана — продуманный интерьер, обходительные официанты, меню, изысканная кухня, винный погреб, сервировка. Концепция оказалась жизнестойкой. Французская революция смела всех прохиндеев и паразитов в лице гильдий и вычеркнула архаичные цеховые правила из обихода. Ресторанное дело в Париже расцвело: за 30 лет после открытия ресторана Буланже откроется более 500 ресторанов — и оттуда слово «ресторан» и ресторанная культура распространятся по планете. Современная нам французская кухня «взошла» на бульонах Буланже, которые трансформировались и в супы, среди которых царствует консоме, бульон, сваренный из нескольких видов мяса и птицы, и в желе и, главное, в соусы, ставшие яркой чертой французской кухни. Впрочем, ресторанный бизнес сегодня процветает почти в любой стране. На улицах городов мира можно найти все, что душе угодно — разнообразные кухни на любой вкус, запрос и кошелек, стрит-фуд и высокая кухня конкурируют друг с другом за наши предпочтения и деньги. Правда, нигде не висят портреты Буланже и Бовилье, но каждый ресторан планеты — это есть дань заложенной ими традиции.  #ключевыерешения — новый проект @antidigital и @ivanovdirect Книгу по мотивам предыдущего проекта #техноистории можно заказать здесь!